Троянский конь в смартфоне: как вербуют подростков в Башкирии

РусТат Общество 17 Июня , 15:50 Троянский конь в смартфоне: как вербуют подростков в БашкирииБашкортостан, как и многие другие регионы России, находится в «красной зоне» информационной войны. С 2023 года количество информационных атак на республику выросло на 500%, и эта напряженность сохраняется до сих пор. Как иностранные спецслужбы и криминальные сообщества охотятся за нашей молодежью, почему школьные мемы стали троянским конем для экстремизма и чем заканчивается иллюзия «легких денег» — обсудили на секции «Информационная работа по противодействию вербовки молодежи» в рамках Пятого форума СМИ Башкортостана. Троянский конь в смартфоне: как вербуют подростков в Башкирии Вербовка это технология: никакой случайности  Первое, с чем столкнулись участники секции, — это суровая статистика цифрового потребления. Как было отмечено в ходе социологических исследований, целевая аудитория в возрасте 18–24 лет практически полностью ушла в интернет и соцсети.   «Если мы хотим работать с этой категорией людей, телевидение, радио и печатные СМИ — это не для них. Необходимо переходить к адресной работе. Мы должны понимать, где находятся наши подростки, чтобы не допускать их погружения в деструктивную среду», — подчеркнул один из спикеров, открывая дискуссию.   Директор Центра гуманитарных исследований Минкультуры РБ Марат Марданов отметил, что классическая вербовка, разработанная иностранными спецслужбами, к сожалению, работает! Она делится на два этапа: поиск жертвы и «груминг» (постепенное сближение и вовлечение).   «По каждому нашему ребенку работают профессионалы, несколько групп влияния. Мы видим элементы нейролингвистического программирования: поэтапное вовлечение, индивидуальный подход. Ребенок проходит все этапы классической вербовки — от первичного знакомства до "проверки на крови"», — рассказал Марат Марданов, добавив, что, к счастью, параллельно растет и уровень патриотизма среди молодежи благодаря системной работе в школах и общественных организациях. «Эффект соленого огурца» и ловушки алгоритмов Медиа-эксперт, автор книг «Дети интернета. Что они смотрят. Кто ими управляет» и «Заложники платформ» Андрей Афанасьев раскрыл журналистам изнанку цифрового мира, назвав его сегодня «самым грязным местом» для молодежи. Он сослался на расследования, в частности, на утечку внутренних документов одной из западных соцсетей, которая показала: алгоритмы соцсетей намеренно продвигают контент, вызывающий страх и ненависть, потому что именно такие эмоции лучше всего удерживают внимание аудитории и приносят прибыль.   «Представьте банку с солеными огурцами. Если туда кинуть обычный свежий огурец, он неизбежно станет соленым, хочет он того или нет. Так же и ребенок, проводящий по 7–8 часов в цифровой среде, неизбежно впитывает её правила и ценности», — пояснил эксперт, используя яркую аналогию.   Афанасьев предупредил, что деструктив сегодня мастерски маскируется. Он привел шокирующие примеры: каналы с безобидными названиями вроде «Паровозик Томас» или «Нокаут Зума Редишн», собирающие сотни тысяч детских подписчиков. Под видом юмора или даже «профилактики» там транслировались видео школьных избиений, а в описаниях или скрытых ссылках пряталась реклама наркотиков и продажи оружия.   Это классическая «воронка вовлечения»: от безобидного мема или просьбы «повесить ленточку» (как в случае с так называемыми «крабовыми партизанами») подростка постепенно втягивают во всё более тяжкие преступления.   Эксперт также сослался на теорию «рутинной активности» из книги Мэри Айкен «Киберэффект». Согласно ей, для преступления нужно совпадение трех факторов: мотивированный преступник, подходящая жертва и отсутствие защитника. Интернет стал идеальной средой, потому что «защитников» (родителей, педагогов) там нет, а «поверхность атаки» только растет.   Особую критику спикер высказал в адрес банковской системы. Он напомнил, что банки массово выдают карты подросткам с 14 лет, формально требуя «согласия родителей». «Это тот же абсурд, как если бы 14-летний ребенок пришел в винный отдел и попросил водку, а на требование согласия ответил бы: "Оно у меня есть, но только дома". И ему бы продали», — возмутился спикер.